Тринадцатый ритуал

– Так, мне нужны четыре красные свечи, четыре белые, четыре синие и одну чёрную… – раскрыв аккуратно сложенный вчетверо листок бумаги, объявил я, обращаясь к продавцу.

Бегло оглядев неровные строчки на бумаге, я ещё раз перечислил в уме весь необходимый мне инвентарь. Кажется, что в этом магазинчике было всё необходимое, за исключением последней составляющей, которую уже достал в другом месте.

– Это всё? – равнодушно спросил продавец, кладя на прилавок четыре свёртка свечей разного цвета.

– Нет, ещё мне необходимы курительные палочки, хватит одной упаковки, потом пачку разноцветных мелков, сбор двадцати трав и… и, кажется, всё, – я немного замешкался, поэтому не сразу смог ответить продавцу, потому что мой взгляд был намертво прикован к стенду с кучей металлических безделушек типа «амулет-талисманы».

Кашлянув, продавец оторвал меня от стенда. На прилавке уже лежало всё перечисленное мною, и он ожидал, когда я оплачу сей «бесполезный» заказ. Порывшись в карманах куртки, я положил на прилавок несколько помятых купюр и быстренько смёл весь инвентарь в сумку.

– Ваша сдача, – мрачно изрёк продавец, когда я, застегнув сумку, забросил её на плечо.

– Благодарю, – кивнул я, сгребая мелочёвку в карман. Больше меня ничего здесь не задерживало, а потому я спокойно развернулся к выходу, покидая мрачный магазинчик.

Выйдя на улицу, я невольно поёжился от резкого порыва ветра. На дворе был февраль месяц. Вроде бы и конец зимы, но холода даже и не думают отступать. Вечерний снегопад замёл дороги и тротуары толстым слоем снега, скрыв под собой обледеневший асфальт. Из-за этого каждый раз приходилось осторожно ступать по хрустящим хлопьям, опасаясь, что под ними может оказаться лёд.

Спрятав лицо под шарфом, я набросил на голову широкий капюшон куртки и медленно побрёл в сторону метро. На моё счастье оно было недалеко, потому что добраться до дома быстрее всего было именно через подземку, чем в трясущемся трамвае или вечно набитой маршрутке.

На ходу поправив сползающую с плеча лямку, я оглянулся по сторонам, всё-таки переходить дорогу даже на зелёный сигнал светофора не всегда безопасно. Особенно с моим-то везением…

Кстати об этом. За последние три года я провёл порядка двенадцати различных ритуалов, связанных с вызовом демонов. Честно говоря, то ли ритуалы были неправильные, то ли я такой невежда в этом деле, но ничего путного из этого не вышло. Нет, я конечно и не рассчитывал, что записи в блогах досконально правдивы и верны, но и чтобы все оказались сущим бредом! Да, такого я тоже не ожидал.

Говоря об этих ритуалах, я всерьёз начал задумываться над тем, что дело не только во мне. Естественно я никакой не профессионал, но и совсем идиотом себя не считал, чтобы постоянно ошибаться.

Пользы эти попытки мне не принесли. А вот проблем доставили изрядно. Складывается такое ощущение, что меня преследуют неудачи. После последнего ритуала я сломал себе ногу, когда спускался по лестнице. Нет, разумеется, это могло случиться с каждым, но не так часто же! До этого я сломал себе руку. А перед этим едва не сломал шею, отделавшись только сотрясением. И как назло каждое такое происшествие случалось после ритуала в период от одного до трёх дней.

Перечислять каждую травму нет смысла, но уж поверьте, их было достаточно. То ли меня прокляли, то ли я полный неудачник. Последнее вряд ли, ведь прежде я никогда себе ничего не ломал. А за последние несколько лет едва ли не отыгрался за всю жизнь. Даже под машину угодить умудрился. Слава богу, что отделался только синяками, ссадинами, да лёгким испугом.

Быстро преодолев оживлённый перекрёсток, я направился к спуску в подземку. Народу, как и следовало ожидать, было изрядно, как ни крути, а на улице уже вечер, люди спешат домой, кто с работы, кто с учёбы, а кто-то ещё откуда.

Протолкавшись сквозь нескончаемый поток людей, я ловко проскочил через турникет, устремившись к эскалатору.

– Фух, а здесь тепло, – блаженно вздохнул я, отбрасывая капюшон за спину.

В метро и правда оказалось намного теплее, чем на улице. Замёрзшие пальцы коснулись движущихся вслед за ступеньками перил, крепко вцепившись в них. А что? Мало ли – упаду, а лететь через весь эскалатор вниз – не так уж и весело, как могло бы показаться.

Сойдя с эскалатора, я бодро потрусил к краю платформы, где толпились люди в ожидании, когда подойдёт поезд. Встав в самом конце, куда по идее подойдёт последний вагон, я устало прижался спиной к холодной стене. За день я так набегался, что ноги едва держали меня. А что вы хотели? Учёба, да работа любого измотают.

Прошло около пяти минут прежде, чем послышался гул подъезжающего к станции поезда. Спешить было некуда, всё равно просочиться через эту толпу не удастся, поэтому придётся подождать, пока большая часть людей окажется в вагонах.

Шум приближался, а вместе с ним и поезд. Когда диктор оповестил всех, что двери открываются, поток людей спешно хлынул внутрь поезда, едва не сбивая с ног выходящих из вагонов пассажиров.

Оказавшись внутри, я не рассчитывал на то, что будет хоть одно свободное место, поэтому спокойно встал возле дверей и, дождавшись, когда они закроются, обречённо прижался к ним спиной.

Мне предстояло проехать шесть станций в тесном вагоне метро то и дело прижимаясь к углу, чтобы впустить или наоборот выпустить пассажиров. Честно говоря, я никогда не любил общественный транспорт. Да и людей в целом тоже.
Наконец-то поезд подошёл к нужной мне станции, и я с облегчением выскочил из переполненного вагона, расталкивая толпящихся на платформе людей.

Жутко хотелось спать. Но сегодняшняя ночь уже была распланирована, и хороший здоровый сон, увы, не входил в эти планы. Миновав уныло поднимающийся эскалатор, пробравшись сквозь волну выходящих из метро людей, мне в лицо ударил порыв ледяного ветра, швырнув в глаза пригоршню колючих снежинок. Зажмурившись, я натянул на голову капюшон, да так, что мех закрыл мне весь обзор.

Глядя лишь себе под ноги, я направился к дому, привычно петляя через тёмные, фактически лишённые нормального освещения дворы. Заунывный лай дворовых собак преследовал меня всю дорогу едва не оглушая, смешиваясь с мириадами других, посторонних звуков.

Одна из особо смелых собак едва не укусила меня за ногу, резко выскочив из-под машины, бросаясь на меня. От неожиданности я чуть не упал, поскальзываясь на льду.

– Да чтоб тебя крысы помойные разорвали! – в сердцах закричал я на шавку, кое-как устояв на ногах.

Безродная псина оскалилась, громко и злобно облаяв меня. Но я не стал лезть на рожон и просто отвернулся, зашагав дальше. Я ни разу не обернулся, хотя и ожидал, что собака может броситься ещё раз, а потому то и дело косился, пытаясь уловить движение бродячей твари.

Но вопреки моим опасениям, собака оставила меня в покое, лишь напоследок погавкав мне в спину, после чего с чувством выполненного долга скрылась в темноте одного из подъездов.

Пройдя ещё около трёх или четырёх многоэтажек, выйдя с торца пятиэтажного здания, я наконец-то оказался в своём дворе. Зайдя в нужный мне подъезд, я как и всегда направился к лестнице, ведь лифт в этом доме отроду не работал. Хотя может когда-нибудь и работал, но, увы, сего светлого времени я не застал.

Второй этаж. Третий этаж. Четвёртый. И вот он, пятый этаж, квартира номер сто семь. Старенькая деревянная дверь, небрежно обитая кожзаменителем, дверь моего скромного пристанища. Достав из кармана джинсов ключи, я нащупал замочную скважину и, вставив в неё ключ, трижды провернул его, отсчитывая щелчки замка.

Распахнув дверь, я расстегнул куртку, щёлкнул выключатель. Тусклый оранжевый свет лампы разогнал темноту коридора. Сбросив сумку на пол, я снял с себя куртку, повесив её на вешалку. Стянув с себя ботинки, я устало поплёлся на кухню, по пути забрасывая сумку в комнату.

Жил я в небольшой однокомнатной квартирке, давно требующей нормального ремонта, а не ежесезонной поклейки новых обоев, да генеральной уборки, которая заменяла собой видимость ремонта.

Включив на кухне свет, я поставил чайник. Подойдя к шкафчику, я взял в руки пузатую чашку, насыпал в неё несколько ложек растворимого кофе, пару ложек сахара и, оставив на столе, отправился в комнату.

Старенький торшер едва мог разогнать темноту небольшой комнатушки, разгоняя мрак по углам, где тени, причудливо смешиваясь между собой, создавали непонятные взору силуэты. Этого тусклого света мне хватало только на то, чтобы сидеть за ноутбуком. Но другого источника света здесь не было. Точнее, лампы в люстре давно перегорели, а у меня всё никак руки не доходят их поменять. Всё время забываю купить в магазине новые лампочки, а потому мучаюсь, сидя в полумраке.

Отбросив видавший виды ковёр, я смёл веником весь сор с пола в один из углов, ведь идти за совком было чертовски лень. Сделав подобие уборки, я притянул к себе сумку и, раскрыв её, стал медленно раскладывать инвентарь на полу.
Это будет мой тринадцатый ритуал. Я не сомневался, что в этот раз всё должно было получиться. Всё-таки за время проб и ошибок я немного поднаторел в этом деле. Теперь я спокойно мог чертить пентаграммы от руки, да ещё и такие ровные. Взяв в руки белый мел и вытащив из тряпочки кусок угля, я принялся чертить круг.

Как я уже говорил ранее, с каждым разом у меня получалось всё лучше и лучше, вот и сейчас не стало исключением. Окружность получилась ровной, без изъяна, во всяком случае я не видел неровностей в своей фигуре. Руки уже давно перестали дрожать, а потому движения были ровными, чёткими и быстрыми.

Покончив с внешним кругом, я взялся за середину фигуры. Одна линия. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Вуаля, и пятиконечная звезда была готова. Но это только треть работы. Предстояло ещё нанести с добрый десяток символов и ключей, которые, если верить источникам, стабилизируют призывающее заклинание и оградят меня от демона.
Один символ за другим, я быстро заполнял пустые пространства в фигуре, складывая забавные узоры.

На кухне протяжно засвистел чайник. От неожиданности я дёрнул рукой, немного смазав узор.

– Вот же дьявол, – сквозь зубы прошипел я, поспешно стирая неудавшийся символ. Поднявшись с пола, я побежал на кухню, чтобы выключить чайник, а заодно и избавить себя от невыносимого свиста.

Погасив конфорку, я отставил чайник в сторону. Свист прекратился. Но в ушах всё ещё звенело эхо этого шума. Помассировав пальцами переносицу, я выдохнул. Осторожно взяв чайник за тёплую пластмассовую ручку, я развернулся к кухонному столу, чтобы налить в чашку кипятка. Вода тут же окрасилась в чёрный цвет, растворяя в себе гранулы кофе.
Вернув чайник обратно на плиту, я, громко звеня ложкой, размешал кофе. Может оно и было редкостной дрянью что на вкус, что на запах, но сон выветривало не хуже ледяного душа. Сделав несколько глотков обжигающего напитка, я вместе с чашкой отправился в комнату.

Разместившись на полу, я продолжил свою работу над фигурой. Поочерёдно сменяя мел улём и наоборот, я угробил ещё минут десять на то, чтобы наконец-то закончить черчение.

Отпив кофе, я развернул свечи и расставил их в туповатой последовательности, чередуя цвета. Последняя свеча чёрного цвета осталась лежать рядом со мной. В центре пентаграммы оставалось пустое пространство, где по идее я должен буду сидеть. Ну, или стоять. Не думаю, что призываемому мной демону будет какая-то разница, как я буду его встречать.

Вытащив из-под кровати металлическую чашу на резной ножке, отдалённо напоминающую давно потемневшее серебро, я поставил её в центр пентаграммы. Взяв из сумки стеклянную бутылку с тёмной жидкостью, я откупорил крышку, выливая содержимое в чашу.

Это была свежая кровь молодого ягнёнка. И в том, что это была кровь, я уверен на сто процентов. Сам пробовал её на вкус. Рубиновая жидкость наполовину заполнила чашу, отразив в себе стоявший неподалёку торшер. После этого я раскрыл упаковку с курительными палочками и, расставив их по небольшим баночкам, выставил каждую из них по углам фигуры, образуя круг.

"Что же, приступим", – хмыкнул я, беря в руки зажигалку. Войдя в круг, я, скрестив ноги, уселся на пол.

Свечи находились от меня на расстоянии вытянутой руки, поэтому мне было вполне удобно зажигать их изнутри. Когда я зажёг фитиль последней свечи, комната озарилась трепещущим светом пламени.

Погасив торшер, я погрузился в романтическую атмосферу пылающих свечей. Тлеющие палочки окутали комнату синевато-серым дымом, который неровными струйками поднимался к потолку. Неуверенно оглянувшись по сторонам, я взял в руки чёрную свечу, осторожно поджигая её фитиль от другой свечи.

"Per Adonai Eloim, Adonai Iechova, Adonai Sabaoth, Metraton On Agla Adonai Mathon, verbum pythonicum, misterium Salamandrae, conventus sylphorum, antra gnomorum, daemonia Coeli Gad,Almousin Gibor, Ichoua, Evam, Zariatnatmik, veni, veni, veni", – тихо заговорил я, разорвав повисшую в комнате тишину. Окуная в чашу с кровью небольшую кисточку и разбрызгивая тёмные капли по углам пентаграммы, я медленно считал до десяти, чтобы успокоить внезапно взбесившееся сердцебиение.

Покончив с окроплением, я отложил кисточку в сторону и, макнув в чашу два пальца, осторожно начертил перед собой небольшую пентаграмму, водрузив в её центр чёрную свечу.

Огоньки мигнули, встрепенулись, словно на них подул ветер, и вновь выровнялись. Я инстинктивно обернулся к окну, но оно было закрыто.

"Hemen-Etan! Hemen-Etan! Hemen-Etan! El Ati Titeip Asia Hyn Ten Minosel Achadon Vay Vaa Eye Aaa Eie Exe A El El El A Hy! Hau! Hau! Hau! Hau! Va! Va! Va! Va! Chvajoth. Aie Saraye, aie Saraye, aie Saraye, aie Jaraye! Per Eloym, Archima, Rabur, Bathas Super Abrac ruent Supervenius Abcor Super Aberer Chavajoth! Chavajoth! Chavajoth! Impero tibi per clavem Solomonis et nomen magnum Gemhamphoras!" – произнёс я, зажмурившись в ожидании. Но ничего не происходило. А в комнате всё так же было тихо и пусто.

«Чего тебе надо, смертный?»

Этот непонятный, немного хрипящий голос болью отозвался в висках. Я точно знал, что он звучит в моей голове, и от радости едва не подпрыгнул.

– Ты и сам знаешь, – тихонько выдохнул я, отвечая на вопрос бесплотного собеседника.

«Говори».

– Ты исполнишь любое желание? – не веря в успех, спросил я и тут же подумал, что сглупил не по-детски, задав демону подобный вопрос.

«Говори».

– Что я должен буду отдать взамен за исполнение моего желания? – ещё один идиотский вопрос, но иначе я почему-то не мог. Уж больно мне хотелось знать, какую цену придётся заплатить за свои желания.

«Ты знаешь сам».

Действительно, я и сам догадывался, что платой станет моя душа. Ну, или клятва верности демону. А может вечная служба ему. В принципе, всё это одно и то же.

– Я желаю, чтобы люди признали меня. Заметили мои таланты. Прекратили смотреть на меня, как на третий сорт, – сквозь зубы, процедил я.

Демон молчал. А я ждал его ответ.

«Это и есть твоё желание?»

Голос демона зазвенел сталью. Я испугался. Виски резануло острой болью.

– Да. Это и есть моё желание! – выкрикнул я.

Но ответом мне была тишина. Мёртвая тишина.

Пять. А может и десять минут я просто сидел в окружении горящих свечей, ожидая, когда мой собеседник даст ответ. Но ничего не происходило. Открыв глаза, я не увидел никого.

– Это и всё? Где ты? Почему молчишь?! – поднявшись на ноги, закричал я. Но никто не отвечал.

– Что за дерьмо?! Какого дьявола?! – выйдя из круга, воскликнул я.

Но стоило мне пересечь черту, как я почувствовал мощный удар в грудь, опрокидывающий меня на спину. Послышался тошнотворный хруст ломаемых рёбер. Я рухнул на пол, разбросав свечи по сторонам, опрокинув чашу с кровью. Свечи угасли. Вокруг была лишь темнота. Вязкая, густая темнота, стремящаяся поглотить моё тело.

Из горла вырвался хрип. Я почувствовал, как по подбородку потекла тёплая кровь. В попытке вздохнуть я чуть не захлебнулся собственной кровью. Лёгкие разрывала невыносимая боль. Грудь пылала от нехватки кислорода. В горле булькало. Кровь заполняла рот, щедро орошая собой всё вокруг.

Пять минут агонии, я отчаянно желал жить. Не знаю как, но мне удалось поднять руки. Я схватился за горло, силясь сделать вздох.

БОЛЬШЕ ИСТОРИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *