Я пришел в себя в странном темном помещении.
Голова слегка кружилась, а руки не слушались. «Черт, что происходит? Где я?» — я попытался подняться с холодного пола и вспомнить, что случилось накануне. Кабак после работы, шумная компания, такси… Ничего необычного, в последнее время так проходила практически каждая пятница в моей жизни.
Но что было дальше? До дома я явно не доехал. Нет, конечно, моя холостяцкая берлога не может похвастаться уютом, однако, и ледяного кафельного пола, на котором я очнулся, в ней тоже не наблюдалось.
Я облокотился на стену. Над головой шумел огромный вентилятор, а глаза все еще привыкали к тусклому свету одинокой лампочки.
Читать полностью

Мне тогда было 12 лет, и я поехал к родственникам в Питер жить на все лето. Я жил у тети, и как-то раз на выходных она и еще другие мои тетки-дядьки собрались поехать на кладбище, на могилы моей бабушки и ее сестры. Решили, что мне там делать нечего, и договорились, что другой мой дядя будет со мной весь день гулять, развлекать и т.д., чтоб я не был один.

Но, когда мы пришли к нему утром, оказалось, что ночью он перепил и сейчас в жутком похмелье валяется на кровати, идти никуда не может и со мной возиться не собирается.
На кладбище меня брать тоже не хотят, поэтому одного оставляют в теткиной квартире.
Читать полностью

Была у нас соседка, назовем ее Надеждой. Я ее помню совсем пожилой: ходила она с клюкой, ноги у нее болели, давление прыгало – в общем, не любила она днем оставаться дома одна и часто стучала своей клюкой в нашу дверь: хотела, чтобы с ней посидели, пообщались, успокоили… а уж к вечеру собиралась дома ее многочисленная семья.

А тогда, в конце войны, не была она еще ни старушкой, ни нашей соседкой. Жила с семьей в Тынде (это Амурская область), отчаянно ждала вестей с фронта: у нее там пропал без вести брат. Вести не приходили. И тогда Надежда с матерью отправились к колдуну.
Читать полностью